Mar. 29th, 2017

The evil that men do lives after them;
The good is oft interred with their bones...


(J.C. III-2)

Приблизительный перевод:

Все сделанное зло живет посмертно,
И с прахом все добро погребено.


Неочевидная, странная мысль, в ней есть что-то тревожное. Казалось бы, это неверно: ведь мы способны на благодарную память, мы помним сделанное нам добро и пользуемся его плодами. А уж история культуры – ничто иное, как коллективная благодарная память: все культурные достижения прошлого живут с нами, мы их ценим, мы ими пользуемся. Но Ш. говорит не о благодарной памяти, а о реальном эффекте добрых и злых дел.

Для политической истории это очевидно верная мысль: вред, нанесенный дурным правителем или революционерами, сказывается десятилетиями или даже столетиями, а то и калечит страну навсегда; хорошее же правление забывается быстро, и плоды его могут быть уничтожены или извращены в момент.

Посмотрев с этой колокольни на частную жизнь, можно увидеть похожую картину. Зло, сделанное другому человеку, травмирует его надолго: например, дурные родители калечат детей на всю их оставшуюся жизнь. А сделанное добро – может помниться, может быть забыто, но действенный эффект его недолог: нет ничего проще, чем растратить или извратить то хорошее, что ты получил от других.

Плоды добра – самые скоропортящиеся.