Jun. 15th, 2017

От одного близкого мне человека, жившего в 30-е в Европе, я слышал, что всеобщее чувство в те годы было не столько Vorgefühl и ожидание беды, сколько смутное желание, чтобы что-нибудь уже наконец случилось, потому что жить «в ожидании Годо» было уже невыносимо. И к концу 30-х это чувство только обострялось.

Наверное, массовая паника, вызванная радиоспектаклем «Война миров», объясняется прежде всего датой – 1938 год; т.е., эмоциональным фоном 30-х. Да, Штаты далеко от Европы; и да, спектакль сделан на редкость убедительно. Но дух эпохи «веет где хочет»: даже в Штатах приход марсиан мог ощутиться как давно ожидаемый выход из эмоционального тупика. И само создание именно такого спектакля именно в том самом году, когда уже случились Чехословакия, Австрия и Прибалтика, и оставалось совсем недолго ждать Польши... Марсиане уже атаковали землю; никакой фантастики.

Ожидание 30-х было вторым изданием (исправленным и дополненным) общего чувства 1900-1910-х, которое задокументировано во множестве опусов, иногда так и названных - «ожиданием» (Schönbergs «Erwartung», 1909). Самый известный – «В ожидании варваров» Кавафиса (1904), с его финалом: «They were, those people, a kind of solution».

Марсиане в 1938, возможно, тоже ощущались как «a kind of solution». А их разоблачение («that was no martian, it’s Halloween») – возвращением к гнетущей неопределенности:

Why this sudden restlessness, this confusion?
(How serious people's faces have become.)
Why are the streets and squares emptying so rapidly,
everyone going home so lost in thought?

Because night has fallen and the barbarians have not come.
And some who have just returned from the border say
there are no barbarians any longer.

And now, what's going to happen to us without barbarians?
They were, those people, a kind of solution.

...

Jun. 15th, 2017 01:18 pm
Steven Power, a father of five, was missing after he stayed to look after his bull terriers. He told relatives trying to make him leave the building: “I’m staying here with the dogs.”

Nura Jamal, who lived on the 23rd floor and is feared to have died with her two sons, aged six and 11, called a friend at 2am and said: “Forgive me, the fire is here, I’m dying.”


etc.