Я как-то уже писал о  том, насколько точно и проницательно угадан Достоевским Опискин как один из главных мифов русской культуры. (И слово «миф», как мне кажется важным напоминать, чтобы отвоевать это важное слово у дураков и журналистов, – это не «неправда», не «выдумка», а скорее глубинная модель мышления, развернутая в метафору или сюжет, т.е. более высокая правда, чем отдельный факт.)

Особенность российской жизни в том, что 
ритуалы цивилизации,  смягчающие и гасящие силу мифа, (вежливость, такт, самоирония, вообще стандарты жизни и поведения) в ней работают плохо. Поэтому мифологемы в России могут просто «ходить по улице», как чуковская «крокодила», не прикрытые ничем. Из ноосферы они прямо выводятся на 3-D принтер. Так что вполне можно встретить на улицах Москвы живых «бесов» из каталогов Гоголя и Достоевского: Хлестакова, Смердякова, Ноздрева, Опискина.


Вот недавний пример. Яковенко в «ЕЖе»
прополаскивает главного Фому Фомича сегодняшней России – Никиту Михалкова. И удачно сравнивает его последнее шоу не с уходом Толстого из Ясной Поляны (как, видимо, задумывалось), а с уходом Опискина из села Степанчикова, «на простой мужицкой телеге».

Простите за цитату (журналистский стиль, как правило, тошнотворен):


...поскольку, в отличие от Сечина, у Михалкова нет своих слуг из числа генералов ФСБ, Никита Сергеевич использует технологии Фомы Фомича Опискина. Фома Фомич читал барским приживалам «душеспасительные книги», Никита Сергеевич беспрерывно бесогонит в телевизоре. И, в точности как Фома Фомич у Достоевского, Никита Сергеевич постоянно «киснет, куксится, ломается, сердится» и, в итоге, добивается своего.


...Результатом вполне шутовского исхода Михалкова из коллегии Минкульта и совета Фонда кино стала его полная поддержка всеми современными обноскиными, мизинчиковыми и видоплясовыми от российской культуры. Министр культуры Мединский: «Демонстративный выход Н. С. Михалкова из совета Фонда Кино заставил нас о многом задуматься.» Самый изумительный комментарий михалковского исхода дал режиссер Говорухин: ...«Не мешало бы нам всем надрать задницу»...


Аминь.

Самое бестактное, что я в своей жизни произнес – это слепому человеку сказал: «Кто старое помянет, тому глаз вон». Был молод, неотесан, да еще и слегка навеселе, и – просто слетело с языка, без всякой задней мысли. Но было это очень давно. Теперь я поумнел немножко, и, как оскар-уайльдовский истинный джентльмен, если уж оскорбляю, то только преднамеренно. (Но редко.)

И вот что интересно: я вообще не встречаю никакой бестактности в Коста Рике. Ни у образованных, ни у «простых». Люди отчетливо тактичны. Технично, виртуозно тактичны. И ведь это не страна культуры, не «самая читающая» (in fact, вообще не читающая). Зато единственное существо, которое ассоциируется у меня с бестактностью, это собирательный образ родного соотечественника, – не по Москве и не по России, а по СССР.

Люди, вспоминая СССР, говорят о бесплатных путевках, или об удушающей несвободе, или о самой читающей в мире, или об очередях за колбасой... А я, вспоминая СССР, вижу застилающую весь горизонт фигуру коллективного Фердыщенко.



(Сергей Баталов был просто рожден для роли Ф.; это было в незабываемом спектакле Женовача по "Идиоту", в 1995, на м. Бронной)
Trump is defending his son: “most people would have taken that meeting”
____________________________________________________________

... Кто бы на его месте поступил иначе?
- Как кто? -- воскликнул князь Щ.
- Я тут с ума сойду! - крикнула Лизавета Прокофьевна.
- Это напоминает, - засмеялся Евгений Павлович, долго стоявший и наблюдавший, - недавнюю знаменитую защиту адвоката, который, выставляя как извинение бедность своего клиента, убившего разом шесть человек, чтоб ограбить их, вдруг заключил в этом роде: "Естественно, говорит, что моему клиенту по бедности пришло в голову совершить это убийство шести человек, да и кому же на его месте не пришло бы это в голову?"...
"Село Степанчиково" - конечно, не литература, а злой, ехидный фельетон. Перечитывать его доставляет удовольствие в основном тем, кто страдает подобной злой чесоткой (припечатать ближнего ехидным словом), и кто путает ум со злословием, а литературное мастерство с ехидством ("Терситов комплекс").

Но в одном отношении это гениальный текст. Ни до, ни после в русской литературе не появлялся образ, столь безжалостно-самокритично (включая самоиронию, редкую для ФМ) выволакивающий на свет "наше все": тяжеловесное вещание с обязательной смесью пафоса и сарказма, высокого замаха и низкой горечи. Редкий носитель русской культуры избежал соблазна хоть раз погарцевать на этом бесе (или, вернее, послужить для него лошадкой). 

"Чеховские интеллигенты" и их советские потомки - совершенный Фома Фомич. СССР, а теперь и современная РФ в мире - это "Фома Фомич с ядерными ракетами". РПЦ в современной РФ - просто эталонный Фома Фомич.

Мы все вышли из халата Фомы Фомича. Но ничего фатального в этом нет. По мере взросления, профессионализации и вообще образования - эта инфантильная болезнь сходит на нет. Так выпьем же за то, чтобы относиться к этому спокойно, с феллиниевским добрым юмором.