Денис Карагодин откопал в Томском архиве УФСБ стенограмму оперативного совещания в УНКВД по Западно-сибирскому краю – инструкция к началу операции «Большой террор-37». Крайне интересный документ: не официальный циркуляр, а стенограмма живой речи.

Тут надо понимать вот что. Империя зла - это не когда злые люди массово творят злые дела. Это когда зло является структурным принципом государства, "вопросом техники".

"...Вы должны посадить 28 июля 11000 человек ну, посадите 12000, можно и 13000 и даже 15000, я даже вас не оговариваю этим количеством. Можно даже посадить по первой категории 20000 чел. с тем, чтобы в дальнейшем отобрать то что подходит к первой категории и то что из первой должно пойти будет во вторую категорию. На первую категорию лимит дан 10800 человек. Повторяю, что можно, посадить и 20 тыс., но с тем, чтобы из них отобрать то, что представляет наибольший интерес...

...Вы не смущайтесь, что лимит такой же и заставьте народ искать контрреволюцию с тем, чтобы мы могли ставить эти дела на тройке по рассмотрению РОВСовских дел... перед вами стоит задача вскрыть организованное подполье, дела не свертывать, а наоборот развертывать и развертывать борьбу с организованной контрреволюцией...

...Стоит несколько вопросов техники. Если взять Томский сектор и ряд других секторов, то по каждому из них в среднем, примерно, надо будет привести в исполнение приговора на 1000 человек, а по некоторым до 2000 человек... Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение и место, где закапывать трупы.
 Если это будет в лесу, нужно чтобы заранее был срезан дерн и потом этим дерном покрыть это место, с тем, чтобы всячески конспирировать место, где приведен приговор в исполнение потому, что эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма...

... Не думайте, что это такое простое дело, по Мариинску, например, надо будет, примерно, привести в исполнение 1000 приговоров, в среднем по 30–40 каждый день. Особенно тяжело это будет в таких оперсекторах, как Черепаново...

... Вопрос об учете семей. Семьи должны учитываться параллельно с проведением операции... Стоял вопрос, чтобы семьи первой категории выслать сразу, а когда подсчитали, что это будет стоить, вышло 1 миллиард рублей. Выходит – это очень дорого. Все семьи первой категории высылать мы не будем, но на учет их надо взять. Из этого учета наиболее активные семьи придется, видимо, высылать в этом году...

... Горючее нам увеличивают на 35 тонн в месяц. Это должно обеспечить каждого начальника сектора горючим. Нужно, чтобы через 3-4 дня наряды были даны и запас этот являлся неприкосновенным фондом на местах, иначе вы не свезете арестованных и не вывезете расстрелянных. Все это надо предусмотреть...

...Для приведения приговоров в исполнение отберите начальника тюрьмы, из курсантов, из фельдсвязи, причем отберите с таким учетом, что надо будет копать, грузить, отвозить. Машины мы дадим, а шоферов у нас нет...

... <?> всех заведывающих кладбищами и посадите туда своих людей, а если это контрики, прямо арестуйте их. На это время можно посадить своих людей из оперативников, из кого хотите и платите сколько угодно.
 Когда на кладбище будет свой человек, вы себе развяжете руки. Я не представляю ни одного заведывающего кладбищем, которого нельзя было бы посадить. Подберите материал и посадите...

...Первая операция по всему Союзу начнется 28-го июля..."

Думаю, уже последнему тугодуму понятно, что атака на «Матильду» организована церковью, – пусть даже она и жеманится, и складывает губы бантиком, открещиваясь от своих бойцов-поджигателей. И понятно, что никакая грудь Матильды им не интересна; это только повод для захвата бОльшей власти – шантажом и запугиванием целой страны. Все полит. силы готовятся к «уходу Путина»: просчитывают варианты, сколачивают коалиции, рисуют карты будущих сражений. Чем ряженые хуже? У них тоже есть план крестового похода к Центральному Корыту. Операция «Матильда» - один из этапов этого похода.

На удивление храбро повел себя Мединский, выступивший против всей этой бородатой сволочи. Вот уж шустрила и проныра; но тут он не стал тихо отсиживаться, как это принято у российского начальства, а пошел в атаку, рискуя своей карьерой:


«Не знаю, какими соображениями руководствуется уважаемая г-жа Поклонская, затевая и поддерживая этот гвалт. ... Тем более не готов разгадывать мотивации разнокалиберных "активистов"-поджигателей, нагло именующих себя "православными".»


Церковные начальники в интервью печально качают головой, говоря, что Мединский совершил «политическую ошибку», поддержав "Матильду". Верно: как политик он сильно рискует и ничего не выигрывает. Только ведь ему и терять нечего. Как бы ни был он плох, играет он – в светской команде; с бородатыми у власти ему не уцелеть. Церковь давно уже стала всероссийским Фомой Опискиным. Если она станет еще и «главным полковником», Мединскому придется, самое меньшее, проститься с портфелем.

Впрочем, всякий разговор о русской политике уже давно звучит как тексты Кафки: все рубежи здравого смысла давно пересечены. После глубокой опричнизации и талибанизации России, нормальный «дискурс» там уже невозможен.

Повторюсь: одно из главных умений в жизни – вовремя сказать «нет». Упустишь момент – окажешься в абсурдном кафкианском мире, где уже поздно и бессмыссленно говорить «нет», где исправить все можно только огнем и серой...

Laurel and Hardy, конечно, не «мастера искусств» и смеяться над их комедиями можно только после сдачи всех позиций хорошего вкуса и безоговорочной капитуляции чувства юмора. Но одна забавная деталь их комедий стала классикой кино. Это боевые фуги: длинные сцены взаимного битья или «нанесения материального ущерба», которые развиваются либо вширь (растет число участников), либо вглубь (растет масштаб ущерба). Сцены эти так хорошо рассчитаны, а их развитие столь безупречно соответствует классическим представлениям о форме, что на «игру актеров» (т.е. их убогое кривляние) перестаешь обращать внимание. И этот голливудский классицизм (без кавычек), т.е. совершенно моцатовское изящество формы – единственная причина, по которой эти несмешные фильмы с ужасными актерами не теряют своей свежести.

Сцена из 
Big Business (1929) была выбрана по соображениям злободневности: это лучшая иллюстрация разгорающихся коммунальных дипломатических дрязг между Москвой и Вашингтоном, всех этих отобранных парковок и закрытых консульств. 

 

 

В предыдущем посте я писал о странностях русского правдоискательства: повышенная чуткость к фальши и при этом повышенная лживость, пополам с карнавальным глумлением. Сегодня случайно обнаружил в новостях, что на российском ТВ на 1-м канале есть передача «На самом деле», где посетителей допрашивают, подключив их к полиграфу. Ах, ядрена вошь, как же я мог забыть про допрос, эту излюбленную на Руси форму правдоискательства!..

Конечно, развращение общества шло давно, с самого начала эпохи правления ложи КГБ, с 2000х годов, когда завелась мода на чекистский стиль. Русь тогда в очередной раз «слиняла в три дня»: многие стали вдруг страшно циничны и «геополитичны»: ни слова в простоте, все с холодной чекистской ухмылочкой; люди перестали интересоваться пониманием происходящего, массово заменив его конспирологией.

Так что неудивительно, что после стольких лет кагебизации на ТВ завелась передача, играющая в «органы»: вся страна, вместе с допрашивающим, затаив дыхание, смотрит, дернется ли стрелка полиграфа (или что там у него дергается), расколется ли допрашиваемый....

Когда у человека сложные отношения с родителями, это вполне естественно, и это можно понять. Когда человек расходится с родителями во взглядах, или даже разругивается с ними навсегда и уходит, хлопнув дверью, это трагично, но это тоже можно понять. Когда человек начинает публично злословить родителей, поливать их грязью, это уже не трагично и не подлежит «пониманию». Это уже низость, глубокая непорядочность. Как бы ни были плохи те родители, эти дети в итоге оказываются на ступеньку ниже.

То же касается отношений со страной, где родился и вырос. Можно ее не любить, можно разругаться с ней, отвергнуть принятые в ней «правила жизни» и уехать, хлопнув дверью. Можно навсегда «вычеркнуть себя из списков». Можно даже в конфликте принять другую сторону, если моральная правда – за другой стороной. Это трагично и болезненно, но это всегда можно понять. Ничего недостойного в этом нет. Но в отвязном злословии в адрес страны, где родился и вырос, в постоянном фельетонном сладострастии – уже есть что-то очень низкое.


В конкретном случае моей страны все немножко сложнее. СССР был не страной, а «проектом», осуществленным в моей стране (или точнее – на ее трупе): тут возникает некоторое раздвоение. По поводу этого «проекта», который был чистым беспримесным Злом, я не чувстствую за собой никаких моральных обязательств, и считаю себя в праве на любую степень язвительности и жесткости оценок.


Но в отношении страны я бы предпочел держаться того же правила, как и в отношении родителей: ссорься, рви отношения, хлопай дверью, но не поливай грязью. (И не присоединяйся к тем, кто это делает, каковы бы ни были их резоны.)


Вот вам пример для обдумывания. Один очень близкий мне человек в конце 80-х с большим трудом вырвался из СССР в Европу; его не выпускали, и вопрос решался на уровне переговоров премьер-министров (тогда был Рыжков). Эта история была тихая, подковерная, в газеты не попала. В стране, куда этот человек приехал, его лично принял премьер-министр; ему намекнули, что от него ожидаются политические заявления определенного толка, за которые его предполагалось наградить жильем и благами.


Но, хотя СССР не был для него родной страной (он был родом из зап. Европы), и в этой стране с ним обошлись более чем жестко, он посчитал подобные заявления для себя недостойными и непорядочными (при том, что в советский период своей жизни держался крайне антисоветских взглядов). Его понятия о порядочности и достоинстве заставили его удержаться от дешевого «разоблачительного» дискурса. Пришлось, соответственно, обойтись без благ, а устраиваться как-то самому (в очень преклонном возрасте).


Этот человек принадлежал другой культуре, другой эпохе и имел другие представления о порядочности. С тех пор планка сильно понизилась, и я не знаю, много ли найдется сегодня людей, еще способных держаться ТОГО уровня (себя не исключаю). Или хотя бы способных понимать, о чем идет речь...


Я не хочу переводить разговор на себя; немногочисленные читатели этого журнала знают мою позицию, а перед случайными прохожими мне отчитываться незачем. О других тоже не хочу ничего говорить: я им не судья и не наставник. (Равно как и другие мне – не судьи, не экзаменаторы и не наставники; это тоже желательно помнить.) Я просто для себя пытаюсь прояснить, «что такое хорошо и что такое плохо» – в той ситуации, в которой нахожусь.


Если кто-то будет комментировать:
please, chill out.

Я как-то уже писал о  том, насколько точно и проницательно угадан Достоевским Опискин как один из главных мифов русской культуры. (И слово «миф», как мне кажется важным напоминать, чтобы отвоевать это важное слово у дураков и журналистов, – это не «неправда», не «выдумка», а скорее глубинная модель мышления, развернутая в метафору или сюжет, т.е. более высокая правда, чем отдельный факт.)

Особенность российской жизни в том, что 
ритуалы цивилизации,  смягчающие и гасящие силу мифа, (вежливость, такт, самоирония, вообще стандарты жизни и поведения) в ней работают плохо. Поэтому мифологемы в России могут просто «ходить по улице», как чуковская «крокодила», не прикрытые ничем. Из ноосферы они прямо выводятся на 3-D принтер. Так что вполне можно встретить на улицах Москвы живых «бесов» из каталогов Гоголя и Достоевского: Хлестакова, Смердякова, Ноздрева, Опискина.


Вот недавний пример. Яковенко в «ЕЖе»
прополаскивает главного Фому Фомича сегодняшней России – Никиту Михалкова. И удачно сравнивает его последнее шоу не с уходом Толстого из Ясной Поляны (как, видимо, задумывалось), а с уходом Опискина из села Степанчикова, «на простой мужицкой телеге».

Простите за цитату (журналистский стиль, как правило, тошнотворен):


...поскольку, в отличие от Сечина, у Михалкова нет своих слуг из числа генералов ФСБ, Никита Сергеевич использует технологии Фомы Фомича Опискина. Фома Фомич читал барским приживалам «душеспасительные книги», Никита Сергеевич беспрерывно бесогонит в телевизоре. И, в точности как Фома Фомич у Достоевского, Никита Сергеевич постоянно «киснет, куксится, ломается, сердится» и, в итоге, добивается своего.


...Результатом вполне шутовского исхода Михалкова из коллегии Минкульта и совета Фонда кино стала его полная поддержка всеми современными обноскиными, мизинчиковыми и видоплясовыми от российской культуры. Министр культуры Мединский: «Демонстративный выход Н. С. Михалкова из совета Фонда Кино заставил нас о многом задуматься.» Самый изумительный комментарий михалковского исхода дал режиссер Говорухин: ...«Не мешало бы нам всем надрать задницу»...


Аминь.

Марк Аврелий начинает свою книгу с благодарного припоминания, кому из близких людей он обязан своими достижениями. «От  воспитателя – что не стал ни зеленым, ни синим, ни пармуларием, ни скутарием»...

«Зеленый и синий» – это, конечно, не эдвард-лировские «синерукие джамбли с зеленым лицом», а команды гладиаторов, за которые римляне болели, команды вроде пармулариев и скутариев.

И Марк Аврелий благодарен воспитателю, что избавил или уберег его от этой дурости: «Спартак – чемпион!» «Кто болеет за Динамо, у того больная мама» и т. д.


Да, я знаю, что это «везде так» (главная сегодняшняя российская пропагандистская установка: «да, у нас говно; но это везде так»), а кое-где и похуже (у британцев, например). Но, на самом деле, так – да не так. Есть особая печать убожества и цементной серости на советских реалиях: люди, лишенные кислорода по вине государства, но также лишенные воли и сил, чтобы самим прорубать себе отдушины: читать, учиться, думать.

И поэтому советские взрослые, половозрелые мужчины со средним и высшим образованием, массово болеющие за «Спартак», «Динамо», «Трактор», «Шарикоподшипник» или, простигосподи, «Крылья Советов», – это для меня тоже одно из гнетущих воспоминаний советского прошлого. Один из короткометражных кошмаров, на секунду вспыхивающих в памяти. Это тоже преступление: сначала смертельно запугать, а потом полу-задушить многомилионный народ до состояния тупого безразличия, неуважения к себе и боления за «Крылья Советов»...

Это не Сорокин, не "Сахарный Кремль", это текст с сайта МЧС. Это реальное место, где живут живые люди, - живут соответствующим образом. Ой-ой-ой, да что ж это такое... Совок уже почти 30 лет как умер, а все не перестает удивлять. Империя зла, без всякой метафоричности.

"Район Говнярка Ростова-на-Дону, где произошло возгорание, находится в центре города прямо за Театральной площадью. Это один из старейших и самых запущенных районов. Она включает в себя несколько улиц, в том числе Чувашскую, лишенных асфальта, воды, ливневой и обычной канализации и зачастую электричества, на которых стоят древние, покосившиеся лачуги, некоторые – заселенные бомжами. Своим нынешним неэстетичным названием, появившимся в советские времена, Говнярка обязана некогда работавшему здесь жилищно-коммунальному комбинату, который обслуживал ассенизаторские машины и мусоровозы. Район, по данным региональных СМИ, является едва ли не самым криминогенным в Ростове, а находиться там даже в дневное время небезопасно."

(Это по поводу пожара в центре Р.-н.-Д., затронувшего сотню зданий. Говнярка горит! А вы - "солнечное затмение...")

Думаю, всех нас, постсоветских, атакуют внезапно всплывающие образы прошлого. Короткометражные дневные кошмары. Вот один, навскидку:

Скучающие советские тетки в комнате с импортной «стенкой» и непременными коврами на стенах смотрят по телевизору «эстраду» и обсуждают, у кого из «заслуженных артисток» волосы крашеные, а у кого зубы вставные...


...и вот что мне думается: Чечня давно стала авангардом российской общественной эволюции. То, что в Грозном испытывается сегодня, в Москве станет обыденностью лет через десять. Или раньше.

В Чечне в центре Грозного прошла акция массового и публичного покаяния людей, подписавших 
письмо генпрокурору Юрию Чайке с просьбой разобраться по закону с обвиняемым в терроризме. 

Подписантов письма Чайке собрали в РОВД, там посадили в автобус и централизованно привезли на место - к Мемориальному комплексу Ахмат-хаджи Кадырова в самом начале проспекта Путина.


По замыслу организаторов акции, люди, подписавшие письмо Чайке, должны были стоять и скандировать: "Нас ввели в заблуждение!"

Это очень интересное слово с очень причудливой историей. Когда-то оно имело исключительно позитивную окраску, означало исконность и традиционность: «по пошлинé, по старинé», и было похвалой. Потом, с 17-18 века, когда все традиционное начало выходить из почета, произошел разворот на 180°, и «пошлость» стала словом ругательным. Причем, смысл с течением лет менялся: сначала пошлое = устаревшее, потом пошлое = простонародное, потом пошлое = вульгарное, потом пошлое = низко-эротическое, и наконец – пошлость как противоположность хорошему вкусу.

Единственное хорошее определение этого слова можно найти в забытой книжке Николая Метнера «Муза и мода» (издана в эмиграции, а потом не переиздавалась в России): «пошлость – это симуляция духовного». Оно хорошо тем, что определяет пошлость не эстетически, не через «мне не нравится», а этически, через ложь: как претензию на большее, чем автор способен дать; как заявку, оставшуюся неотработанной. Как высокий стиль без высоких мыслей. Как глубокий пафос без глубокого чувства. «Гремит лишь то, что пусто изнутри».

Самым прославленным борцом с пошлостью был Набоков. Но вышло так, что он, как никто другой, опошлил эту борьбу с пошлостью, низведя ее до собственных вкусовых причуд. Тут и проявилось истинное коварство пошлости: борьба с ней сама очень легко становится неотличимой от нее. С Набоковым так и получилось: изощренный стилист и образец литературного изящества, в конце концов, стал одним из олицетворений пошлости.

Он сладострастно ругает немцев за царящую в их культуре пошлость: «надо быть сверхрусским, чтобы почувствовать ужасную струю пошлости в «Фаусте» Гете». Но это – плевки против ветра. Гете честно отрабатывает весь свой пафос и свой замах на высокое. У него, в отличие от Набокова, нет симуляции, нет стилистического нарциссизма. Он – Мастер, занятый делом честно и всерьез, и ему просто некогда отвлекаться на такие третьестепенные вещи как «тонкий вкус». Он не ездит верхом на своем вкусе. Все иначе: вкус (новый) у него становится побочным продуктом формы.

Еще более разительный пример – Вагнер. Вот уж раздолье для «сверхрусских» (а также сверхбританских) борцов с пошлостью: и высокий штиль текста, и переполненная пафосом музыка. Набоков тут едва успевал бы нос зажимать от «ужасной струи пошлости».

Но только очень поверхностный человек не увидит, что у Вагнера (как и у Гете) за весь пафос «честно заплачено». Высокий штиль и пафос честно отработаны действительно высокой мыслью и высококлассной поэзией. (Про музыку, с ее непревзойденным уровнем качества, не буду даже и начинать.) Нет там никакой «симуляции», все всерьез. Никогда не наткнется читатель-слушатель-исследователь на картонные декорации, на муляжи; всегда сможет идти дальше и дальше вглубь. Никаких разочарований. Все настоящее.

Так что лучшее средство от пошлости – вовсе не утонченный вкус, не ехидное набоковское глубление над немцами (или американцами или кого там теперь в России принято бранить за пошлость), а этика Meister'а: культ Формы и честность. Вкус вторичен: новая форма породит новый вкус; а старый вкус бесплоден.

...Путин два часа гонялся за подстреленной щукой (я предпочел бы - наоборот). Даже видео показывают. Возможно, он хотел предстать перед народом новым Емелей-дураком, у которого все сбывается как по щучьему велению. Ну, Емелей не Емелей, а дураком себя точно выставил.

А еще пишут, что народ восстал против Матильды, которая оскорбляет чувства верующих, и, цитирую, "всецело является американским проектом, разработанным в недрах заокеанских спецслужб как очередное идеологическое оружие против русской культуры и истории". Матильды еще никто не видел, а враг уже разоблачен и чувства оскорблены. Оскорбителя еще нет, а оскорбленных уже можно грузить бочками.

Братцы, вы б там полегче, а? Я не злорадствую, но мне как-то тревожно: у вас там под матрасом ядерное оружие было спрятано. Что если доктор отвернется на минутку?..
Новости сообщают, что г-н Учитель не будет резать грудь Матильды, объясняя это тем, что она совсем не эротичная. Таков был его ответ г-ну Пожигайло, который двумя днями ранее сказал: «мне кажется, лицо немного криво. А эта грудь – не слишком ли нага?» И еще г-н Пожигайло сказал: «Я бы сделал это кино глубже...» А еще несколькими неделями раньше большие начальники обсуждали мнение г-жи Поклонской, что «Матильда – это хула на Святого Духа».

Нет, я, конечно, понимаю, что от идиотов нет спасения нигде, и что единственный надежный способ от них избавиться – это выпить мышьяку. Но, дорогие бывшие соотечественники, это же совсем сумасшедший дом. Это же симптомы погружения в бездну, откуда выхода не будет...

Ломоносов в одной из своих од назвал царя Алексея Михайловича "Отца Отечества отец", - имея в виду, что сам Отец Отечества - это Петр. При всем уважении Ломоносова к Петру, нельзя не почувствовать, что патернализма в этой фразе как-то уж черезчур много. Возможно, не обошлось без скрытого сарказма; Михайло Васильич был к нему склонен.

Конечно, писать о русском патернализме - только зря чернила переводить. Банальность из банальностей. И много уже писано про двоякие последствия кастрационного комплекса, который от такого патернализма рождается у мужского населения, - либо надсадная маскулинность с садизмом, либо женоподобие с мазохизмом.

Но вот, кажется, тема получает свежий попутный ветер в паруса. П. начинает свою предвыборную кампанию с того, что формирует образ Отца Отечества. Я имею в виду эту "детскую линию", по замыслу лепящую образ доброго "папы" среди детей, - архетип новых отношений с народом для следующего срока правления. Не думаю, что многие россияне купятся: уж очень фальшиво все получается. И еще - один запашок мешает: я не знаю, педофил ли П.; только среди детей он выглядит как лиса, проповедующая в курятнике. Улыбка у него какая-то нездоровая.

Но самое неприятное - участие в этом блядстве детей. Почему они пошли? Почему их родители не оставили дома? Как можно так развращать "малых сих"?

Самое бестактное, что я в своей жизни произнес – это слепому человеку сказал: «Кто старое помянет, тому глаз вон». Был молод, неотесан, да еще и слегка навеселе, и – просто слетело с языка, без всякой задней мысли. Но было это очень давно. Теперь я поумнел немножко, и, как оскар-уайльдовский истинный джентльмен, если уж оскорбляю, то только преднамеренно. (Но редко.)

И вот что интересно: я вообще не встречаю никакой бестактности в Коста Рике. Ни у образованных, ни у «простых». Люди отчетливо тактичны. Технично, виртуозно тактичны. И ведь это не страна культуры, не «самая читающая» (in fact, вообще не читающая). Зато единственное существо, которое ассоциируется у меня с бестактностью, это собирательный образ родного соотечественника, – не по Москве и не по России, а по СССР.

Люди, вспоминая СССР, говорят о бесплатных путевках, или об удушающей несвободе, или о самой читающей в мире, или об очередях за колбасой... А я, вспоминая СССР, вижу застилающую весь горизонт фигуру коллективного Фердыщенко.



(Сергей Баталов был просто рожден для роли Ф.; это было в незабываемом спектакле Женовача по "Идиоту", в 1995, на м. Бронной)
The Guardian: "In reality, very few Russians are sinister mobsters who poison their foes with polonium or dangle them from skyscraper balconies. But western TV and cinema are very different from reality. In the 21st century, their on-screen representations rarely break out of that sinisterly psychotic stereotype..."

Читаю и думаю: наверное, задремал на минутку и кликнул ненароком на блог какого-нибудь за-державу-обиженного россиянина. "Western TV and cinema" - штамп скорее ватный, чем британский.

Дальше: "What’s often missing from that is that they’re incredibly rich culturally; this is the land of Chekhov and Dostoevsky" - ну етить твою Волгу-мать, это же язык постсоветской пионерии! "Страна Пушкина и Чайковского, Чехова и Достоевского", богатая тысячелетняя культура. Духовность!.. И британский эвфемизм "often missing" - вместо простодушного "за что нас так не любят!"

Я не знаю, заказная там статья или нет, скорее просто дурная. Неважно. Важно другое: не впадать в мечтательность и помнить, что страны Чехова и Достоевского давно нет. Ровно 100 лет как нет. И больше никогда не будет. Нынешние ее наследники - самозванцы. Для них Чехов и Достоевский - что Эхнатон и Нефертити для нынешних египтян. Полезные ископаемые.

И еще - есть такая вещь как репутация. Поэтому - да, русских будут изображать большей частью как мафиозных психопатов или грубых животных, и меньшей частью - как людей науки и культуры. Будет и то, и другое, но в пропорции, крайне неприятной. Но другой репутации - не сложилось. Придется терпеливо сносить эту.
Просматриваю сейчас литературу о Гераклите и веером раскладываю переводы. И удивляюсь не столько одному явлению (ибо оно описано давно и не мною), сколько его масштабу: до какой все-таки степени английский - нефилософский язык; соответственно – какая нефилософская английская культура. Какая нечуткость к "метафизике", просто удивительно. Здравый смысл и ясность есть (и для философии это важно), но при этом - страх и аллергия на "заглядывание за перегородку".

А откроешь немецкий перевод с греческого - тексты сидят как влитые. Да, там есть философская традиция классиков (Кант, Гегель и пр.), разработанный словарь, но главное (без чего ничего не было бы) - нюх на метафизику. То, что по-русски называется навеки скомпрометированным словом "духовность"; только это духовность настоящая, не ряжено-матрешечная.

Русский, кстати, тоже мог бы быть хорош, потому что 
был выкормлен древнегреческим молоком. Мог бы, - если бы философская традиция Серебряного века не была выкорчевана. И еще одно "бы": если бы русская мысль получила хорошую латинскую прививку от лживости и мечтательности (прививку в виде схоластической и юридической культуры).

Но для текстов Гераклита, где философия сильно сдобрена поэзией, русские переводы вполне хороши. Ничуть не хуже немецких. А английские - просто катастрофа. Одно только это "and" между сомкнутыми парами противоположностей чего стоит; или "takes various shapes". Это просто клеймо безнадежности...

Бог:
день-ночь,
зима-лето,
война-мир,
избыток-нужда;
изменяется же, как огонь,
когда он смешивается с благовониями
и именуется по запаху каждого.

Gott ist
Tag Nacht,
Winter Sommer,
Krieg Frieden,
Überfluss und Hunger.
Er wandelt sich aber wie das Feuer,
die, wenn sie mit Duftstoffen vermengt wird,
nach dem jeweiligen Duft benannt wird.

God is day and night, winter and summer, war and peace, surfeit and hunger; but he takes various shapes, just as fire, when it is mingled with spices, is named according to the savor of each.

ὁ θεὸς ἡμέρη εὐφρόνη, χειμὼν θέρος...

ФОРМА

Jul. 3rd, 2017 01:26 pm
Снорри Стурлусон в предисловии к «Кругу Земному»: «Невозможно себе представить, чтобы скальды, произнося перед лицом конунга определенные стихи, очень сложные по форме, откровенно врали ему о деяниях этого конунга».

Скальдическая поэзия известна как лидер формальной сложности: начиная с системы метроритма, рифм и аллитераций и кончая многоэтажными метафорами-кеннингами. И вот, Стурлусон (если фраза переведена и понята правильно) говорит, что форма - это залог честности. На эту дорожку, давно протоптанную и исхоженную вдоль и поперек в Европе, нога русской мысли ступала нечасто. Даже более простая идея - о том что культ формы это залог культурной плодоносности - остается маргинальной для русской мысли.

Сравнительное малоплодие 1000-летней русской культуры связано прежде всего с низким рейтингом идеи формы. И сравнительно высокая плодоносность 200-летнего петербургского периода русской истории, особенно второй его половины, оказалась возможной благодаря блестящей карьере Формы: в юриспруденции, гос. строительстве, науке, образовании, искусстве. Дошло до того, что к началу 20-го века родилось нечто, прежде не виданное на Руси: философия. Родилась ненадолго, на полвека; но вполне сильная и конкурентоспособная. Родилось системное мышление; родилась Мысль - в культурно-полном смысле этого слова. 

Но, может быть, самый ошеломляющий пример плодоносности идеи Формы – это история рывка русской музыки: от состояния глубокого провинциализма в начале 19-го века – к позиции одного из трех мировых лидеров (вместе с Германией+Австрией и Францией) в начале 20-го. Если бы победила «Могучая кучка», с ее провинциальным и националистическим, а главное – «содержанческим», беллетрестическим мышлением, ничего бы не изменилось. Но поколение «формалистов» 60-80х совершило в течение двух поколений один из самых поразительных культурных рывков в истории, который еще ждет своей оценки. Похожий (хоть и не столь заметный с первого взгляда) рывок совершила и поэзия, только на сто лет раньше.

Но идея Формы – не только о правильной конституции или шедеврах искусства. Это важная часть этики. С недооценкой идеи формы связан и сравнительно низкий рейтинг честности в русской культуре. Известный ее заменитель, «правдолюбие» примерно так же соотносится с честностью, как визит в бордель – с любовью до гроба...

Дочитавшим – бонус-трек: «Песенка про честность».

В бездуховной, безбожной Италии
У всех статуй видны гениталии.
На Святой, на Руси,
У кого ни спроси -
Хоть шаром покати ниже талии.
«Ты» обреченно срифмуем мы только с «мечты»...
В кровь разобьем мы любовь; морозы нам выстудят розы.
Наши заветные сны неземной красоты
Перевести не дано нам на суржик обыденной прозы.

Жанра и стиля рабы, мы терпкий хохдойч наших грез
С феней житейской смешать никогда не решимся.
«Грезам не место в юдоли - рифмуем, конечно же - слез!» -
Скажем себе. И с разбитым корытом смиримся.
Интересно: поклонники старого сословного общества и дореволюционной России (а другой, в общем, и не было; Совок – это морок и дурной сон), примеряя на себя старинную жизнь, как-то автоматически видят себя в составе высших классов и брезгливо дистанцируются от нижних. Почему? Никаких для этого оснований нет. Ну, допустим, они образованные люди, и в старину люди высших классов тоже были образованные. Но для тех образование было следствием их положения, а не причиной. Откуда уверенность, что это работает в обратную сторону? Сегодняшняя образованность, как бы высока она ни была, вовсе не означает автоматического аристократизма во вчерашнем сословном обществе. И уж совсем никаких шансов у них – в том сословном обществе, что складывается вокруг них сегодня.
"Повар, вор, его жена и её любовник" - что из этой формулы Гринуэя еще не реализовано в российской политике? Мне кажется, все, и с избытком. Любовница, охранник, тренер по дзюдо, сосед по кооперативу, коллега по Конторе. Теперь вот очередь дошла до повара.

Я бы еще не откладывал парикмахера надолго. Известно же, что самую большую опасность для жизни тирана представляют повар и брадобрей...

"Вы, Маркелов, взяли взятку".
Кто вам это рассказал?
Отвечаю по порядку:
Взятку, взятку я не брал.
У моих друзей купили
Агрохолдинг. Много лет
Им потом руководили
Это сделка, - мой ответ.

Этими 
Агния-Бартошными детскими стишатами написано письмо из тюрьмы - губернатора президенту. Это рентгеновский снимок, на котором отлично видны уровень и склад мышления взрослого человека, руководящего регионом страны. Мне трудно себе представить, сколько стадий деградации и распада должна пройти система, чтобы в ней выдвигались лидеры вот такого типа.

Это ведь не просто "низкий уровень", не просто "совок" с его скудоумными ценностями (салат оливье, "голубой огонек", "наши добрые мультики", "мы лучше всех"); это уже какой-то совсем нездоровый инфантилизм. В соединении с ловкими руками. Впрочем, это на самом деле и есть портрет советского человека: инфантилизм + бесконечная моральная гибкость. Пионер-шустрила.

Тоскливая картина...
... - совершенно в стиле "Сна в летнюю ночь" (это я про финал, где есть приглашенные артисты, про которых думают - смотреть эту ерунду или просто выставить их за дверь).

Читал тут в ру-новостях всякие ужасы о том, как Гоголь-центр обвиняют в краже денег, выданных на этот спектакль. Дескать, деньги дали, а спектакля нет. На что доброхоты возражают: как так нет? если уж слово есть, то и жопа должна быть. Вот и "трейлер" к ней был сделан, глядите, честные люди.

Посмотрел я этот трейлер - разумеется, с "творческим режиссерским прочтением Шекспира", т.е. с неграмотным кривлянием человека, едва читавшего этот текст. А текст этот коварный, с бомбой: "Пирам и Фисба" сразу подставляют зеркало плохому театру. Режиссер наживку проглотил, и вышла чистая, как слеза, сцена "Пирам и Фисба", только размером со всю пьесу.

И главное - там звучат песни! Ну, песня песне рознь; в "Глобусе" тоже много поют легких песенок, и при Ш. пели. Но тут песни, как бы сказать помягче, "эстрадные", такие, ну, что ли, кирокорово-новорусские, вот то густопопсовое говно, что простому обывателю показывают по телевидению и евровидению. Вах, мама дарагая. Давно под таким говнометом не стоял..

И думаю я: уж лучше бы им дали денег и специально попросили ничего не ставить... И вообще - лучше сделать Гоголь-центр богоугодным заведением, а Серебренникова его попечителем. Давать там режиссерам деньги, чтобы только они ничего не ставили. И бесплатные щи по утрам.

...

May. 22nd, 2017 12:14 pm
Виртуозный синтез советского с православным: если скрестить позор длинных очередей с позором поклонения мощам, то получится, по словам Гундяева, «реальный подвиг»: «Если у кого-то хватает сил семь или восемь или больше часов стоять на улице, и в жару, и в холод, и под дождем, и под ясным небом, это свидетельствует об очень сильной вере людей».

Очереди, классика советского быта, стали частью православного культа. Некогда бессмысленная смесь «нашего старого доброго» (кино, домино, оливье...) с неофитской «духовностью» обретает теологическую глубину и стройность.

До сих пор натыкаюсь на ископаемые останки людей, юморящие цитатами из советских комедий, тех самых, гайдайски-данелиевских, ржачно-“душевных”, где такой смешной кавказский акцент и такие храбрые вольнодумные намеки.

Ну да, да, всякий своему вкусу хозяин, и никто никому не судья, и кто я такой, чтобы. Да я и не бранюсь. И даже не буду развивать мысль в сторону того, какая это была убогая и фальшивая самодеятельность. 

Но странно: столько всякой вкусноты вокруг; как можно скучать по тухлой баланде, которую наливали в шарашке?