Читая «Поэтику»

[diejacobsleiter]

 

Аристотель пишет, что трагедия должна иметь непременно шесть слагаемых: фабула (миф, μῦθος), характеры (этос, ἦθος), словесность (лексис, λέξις), рассуждение (дианойя, διάνοια), зрелище (опсис, ὄψις) и музыка (мелос, μέλος или μελοποιία).

Легко заметить, что они делятся на три группы: фабула и характеры относятся к «содержанию» трагедии; словесность и рассуждение – это инструмент литературной разработки фабулы и характеров. Зрелище и музыка – это средства украшения и «услащения», напрямую не связанные с работой поэта. Это способ подачи, «сервировка».

Ставя на первое место фабулу и характеры, Аристотель подчеркивает приоритет фабулы, а характерам отводит служебную роль:

Цель трагедии – изобразить действие, а не качество, между тем как характеры придают людям именно качества, а счастливыми и несчастливыми они оказываются только в результате действия. В трагедии не для того ведется действие, чтобы изображать характеры, а наоборот, характеры затрагиваются лишь через посредство действия; таким образом, цель трагедии составляют события, сказание, а цель важнее всего. Кроме того, без действия трагедия невозможна, а без характеров возможна: трагедии очень многих новейших поэтов — без характеров. 

При этом, надо помнить, что трагики (в отличие от комиков) никогда не сочиняют сюжет, а берут уже существующий. Поэтому для трагедии становится важно не «про что», а «как». Важна проработка мотивации и аргументации поступков. Важно создание правдоподобного повествования с убедительными диалогами. Тут проявляет себя следующая пара: это словесность, литературная обработка и это рассуждение, мысль.

С помощью литературных средств (повествование, характеристика) поэт создает правдоподобную картину происходящего. С помощью мысли поэт рационализирует миф, разрабатывает правдоподобную мотивацию поступков и логику речей. Так он превращает бессмысленные и ужасные действия героев, – например, как Агамемнон приносит в жертву свою дочь Ифигению, – в «по-человечески понятные» (ну, насколько возможно). Еврипид, например, очень убедительно прописывает ходы мысли Агамемнона (который три раза менял свое решение на противоположное!) и его собеседников.

О музыке Аристотель пишет лишь то, что она украшает и услащает трагическое повествование. А зрелище он считает наиболее чуждой частью трагедии:

Зрелище, хоть и сильно волнует душу, но чуждо искусству и наименее свойственно поэзии: ведь сила трагедии сохраняется и без состязания и без актеров, а устроение зрелища скорее нуждается в искусстве декоратора, чем поэта.