die Jakobsleiter

При всем моем резком неприятии языкового кривляния (от каламбуров до намеренного коверканья слов), думаю, настало время принять давнее предложение «олбанцев» и заменить глагольные окончания тся и ться на благородное итальянское цца. Или ццо. Не забудь умыцца и причесаццо.

Русскую орфографию уже не спасти. Блогеры, журналисты и особенно скоростные переводчики субтитров уже давно и массово покинули ее берега и вышли в открытое море.

Если ввести универсальное окончание цца, то смущение пишущих (и не могущих вспомнить, как правильно) и стресс читающих это (и всякий раз вздрагивающих) будут сразу сняты.

Забавно, что помимо исчезающих граммар-наци, пишущих подчеркнуто правильно, и граммар-либералов, пишущих тся и ться как попало, появились новые граммар-наци, или, скорее, «граммар-антифа», которые строго соблюдают правило наоборот: тся вместо ться и ться вместо тся. И ни разу не ошибаюцца.

喦 произносится niè, означает крайнюю и шумную болтливость, недержание речи. Иероглиф состоит из горы 山 и трех ртов 品: чрезмерное обилие ртов, «гора ртов». Но прекраснее всего – старинные начертания, похожие скорее на «букет котов».

聶 произносится точно так же (!), niè, но означает нечто почти противоположное: шептать, говорить тихо, «на ушко». Иероглиф состоит из трех ушей. Там - говорить в три рта; тут - слушать в три уха...

***

Копаясь в производных от этих букетов ртов и ушей, наткнулся на имя 聶耳, Не Эр, состоящее из четырех ушей! Поразительно даже не это, а то, что это – имя композитора. Надо признать, что лучшего имени для музыканта придумать невозможно.

Не Эр был активен в 30-е годы, участвовал в антияпонском коммунистическом подполье в Шанхае, дирижировал оркестром, писал песни, музыку к фильмам и даже одну оперу. Прожил он всего 23 года, умер в 1935 году (почему-то в Японии). Среди его сочинений – «Марш добровольцев» (1935), который после создания КНР стал ее гимном (и остается до сих пор).

У иероглифа 敖 – две основных группы значений, и разница между ними подчеркнута тоном:

–   восходящий áo: странствовать, путешествовать, бродить туда-сюда без цели, дразнить, флиртовать, баловаться, шутить, играть, (актерствовать?);

–   нисходящий ào: гордыня, высокомерие, надменность; наглый, гордый, чванливый.

敖 составлен из двух основных элементов, 出 (он плохо виден в левом верхнем углу) и 放 (все остальное). 出 значит «выходить, подниматься, производить», т.е. всякий выход чего-то наружу; в том числе постановка китайской нац. оперы. 放 значит «свободный, расслабленный, праздный, изгонять, подражать, имитировать (и актерствовать)». Он тоже составной: справа – «знак действия» 攵, указывающий на человеческое поведение; он изображает правую руку, которая что-то держит: возможно, гадательные палочки. Слева – знак с широким спектром значений: сначала «лезвие»; потом «сторона», а отсюда значения расползлись так далеко, что я даже не буду пытаться их собрать. Вот одно из древних начертаний (seal script) и сегодняшний вид:

Интересующий меня смысл иероглифа (об этом разбираемый сейчас текст) – наглость, гордыня, надменность, высокомерие. Один из словарей, осознавая, что это противоречит этимологии (ибо иногда наглядность картинки важнее), объясняет левую часть как человека, который украсился перьями и расхаживает перед окружающими этаким павлином.

Но даже с опорой на коренные значения элементов, смысл «гордыня, наглость, высокомерие» тут вполне складывается: выход наружу лезвия (обнажение меча) – хороший символ наглости. Хорошо работают и значения, связанные с театром, игрой, дразнением, флиртом и актерством: человек вырядился (напомню: в китайской нац. оперы и маски, и костюмы, и перья используются с большой пышностью) и пытается придать себе больше важности, чем имеет, произвести впечатление.

Другой словарь выводит наглость из путешествия, странствия, хождения туда-сюда: «наглость как ничем не сдерживаемое хождение куда попало». Тут еще может подспудно работать идея «бездомности» как безосновности человека: дома у него нет, укорененности нет, вот он и болтается туда-сюда, вырядившись в перья и пытаясь произвести впечатление, задирает нос перед людьми.

Все эти ассоциации, несомненно, возникают в китайском сознании при осмыслении иероглифа 敖: не к месту вынутый меч, бесцельное странствие, украшенность перьями, имитация (показ того, чего нет), театральная игра.

Интересно, что здесь уже есть понимание наглости, высокомерия и гордыни как блефа, и безосновности. Это совпадает с более точным пониманием слова «снобизм»: не надменность аристократа, а желание плебея выдать себя за аристократа...

Вроде давно банальность, а я только сегодня осознал, что пять элементов – это в оригинале не «элементы», а 行 xíng, «ходы, шаги, действия, движения». То, что условно названо землей, огнем, водой, металлом и деревом – это модусы движения, а не «вещества».

行 – один из самых широко используемых иероглифов, вроде английского to go. Он состоит из шага левой ноги 彳 и шага правой ноги 亍 и означает всякое движение, ходьбу и множество других связанных с этим понятий: действие, поведение, реализация, ряд, последовательность и т.д. Он, например, участвует в противопоставлении слова и дела, янь и син, 言行. 

Да, мы знаем про «переходы» стихий друг в друга, про свойственное им поведение (дерево означает рост); но вот что так прямо они названы не веществами, а ходами, движениями, это интересно. Сильный ход мысли. Тем неприятнее снова обнаружить, насколько фальшив переводной лексикон: вместо точного перевода понятий нам снова и снова подсовывают привычные и удобные категории мышления. Вместо усилия роста – самодовольное поглаживание себя по брюшку.

Разбирая очередные стихи, я долго мучился со словами цянь 前 впереди, и хоу 後 позади. Словари сбивают с толку: как если спросить прохожего, как пройти туда-то, и он покажет двумя руками в разные стороны. Цянь 前значит впереди, первый, лицевой, будущий, но также прежний, бывший. Хоу 後 значит позади, задний, спина, но также после, потом, позже. Эту издевательскую двусмысленность нельзя было оставлять безнаказанной непонятой. 

В разбираемых стихах меня смущали вот эти строки: 

Впереди не вижу древних людей
Позади не вижу тех, кто грядет. 

Поначалу я прочел это чуть ли не как шутку: в будущем не встретишь древних людей, в прошлом не встретишь тех, кто грядет. Ну разумеется, не встретишь, хаха. Потом подумал, что речь идет о «падении нравов»: людей, подобных прежним, не встретишь в будущем; людей, подобных нынешним и будущим, не найдешь в прошлом.   

Но после долгого плавания по китайским энциклопедиям и блогам, понял, откуда идет эта двусмысленность: от картины мира. От особого китайского историзма. Впереди – значит то, что прошло передо мной на временной шкале, в истории, в цепочке поколений. Если говорить о людях, поколениях, то это те, кто прежде меня прошел по сцене мира. Они пришли раньше меня и ушли вперед, поэтому они впереди. Те, кто грядет, - эти люди еще стоят позади меня в очереди истории. Их выход на сцену – после моего. 

Для нас (с нашей прогрессистской картиной) прошедшие века – позади нас; а будущее – впереди. Для автора этих стихов (а может и для всей китайской культуры) не так: впереди нас – те, кто уже ушел. Позади нас – те кто стоит в очереди за нами, их выход – после нашего. 

Поэтому взгляд вперед – это взгляд в спину ушедших поколений. Взгляд назад – это если обернуться и посмотреть в лица тех, кто придет после нас. Вроде бы, такая очевидная картина, но привыкнуть к ней, после нашей прогрессистской мозгопромывки, почему-то трудно. 

Для нас «впереди» – это такое пустое, ожидающее нас место, куда мы идем. Для китайской мысли «впереди» – это конкретные люди, наши предки, которые прошли по сцене мира раньше нас. 

Когда-то, до китайских штудий, я шутил, приглашая слушать радио «Вперед, в Древнюю Грецию!». Сейчас вижу, что никакой шутки тут нет. Древняя Греция – она и есть впереди. А где же еще?!

訒

Произносится этот иероглиф rèn, почти как человечность-жэнь, только у того восходящий тон rén, а у этого – нисходящий rèn. Он принадлежит скорее литературному, чем разговорному языку и переводится как «медленный в речах». Он состоит из двух элементов: слово и острый край лезвия (который произносится rèn  и, соответственно, служит фонетической основой).

言刃

Слово и лезвие создают образ прерванной, перерезанной речи. Со временем смысл рисунка (перерезанная речь, отрезанный язык? прикушенный языкок?) расширился до таких значений, как осторожная, медленная речь, а также вдумчивая и толковая речь (с обстоятельным углублением в тему). Медленная речь, конечно, не в смысле заторможенная и глупая, а в смысле сдержанная, продвигающаяся вперед с опаской и внутренним сопротивлением.

В итоге, значения сосредоточились вокруг идеи самоконтроля и сдержанности в речах. Не болтать лишнего, не самовыражаться, не открывать свое сердце, отсекать приходящий в голову вздор, прикусывать язычок, сопротивляться желанию широко открыть вещало и говорить, говорить. Для сравнения, можно посмотреть на еще один иероглиф, тоже жэнь, только другого тона, rěn.

忍

Он тоже имеет в составе лезвие-жэнь (от которого идет звучание), а еще – хорошо знакомое сердце/ум, синь.

刃心 

И значит он примерно то же, что предыдущий знак, только в отношении чувств и мыслей: сдержанность, выдержка, терпение, страдание.

Таким образом, фонетический элемент лезвие-жэнь приносит в эти знаки не только звучание, а еще и смысл самоконтроля, само-пресечения – в речах или в мыслях/чувствах. Человек сам себе «приставляет нож к горлу».

Тем самым, лезвие ножа помогает в выработке главной китайской (не только конфуцианской) поведенческой ценности – выдержки, сдержанности. Идея «выражать свои чувства» звучит для него не романтично-благородно, а примерно так же, как «гулять по улице без штанов». Остается только удивляться парадоксу, что культ полного контроля над своими словами породил самую филологичную цивилизацию на земле. 

По-китайски музыка и радость, наслаждение обозначаются одним иероглифом 樂. Правда, произносятся они сейчас по-разному: юэ (музыка) и ле (радость). Было ли так в старину, я не знаю; скорее всего, было одинаково. Вполне естественно, что в слове музыка для китайца всегда звучала радость, а в радости – музыка. Но прямое использование этой двусмысленности мне еще не попадалось. И вот – уникальный текст из «Мэн-цзы», где эта двусмысленность обыграна «графическим каламбуром»: в короткой фразе иероглиф 樂 использован 5 раз: трижды как радость, дважды как музыка.

獨樂樂，與人樂樂，孰樂？

不若與人。

與少樂樂，與眾樂樂，孰樂？

不若與眾。 

– Наслаждаться музыкой в одиночестве, наслаждаться музыкой с людьми – что приятнее?
– Лучше с людьми.
– Наслаждаться музыкой с немногими, наслаждаться музыкой со многими – что приятнее?
– Лучше со многими.

Это кусочек из разговора о музыке, который Мэн цзы ведет с Лян Хуэй ваном (т.е. с князем Хуэем из княжества Лян). 

Интересно, как разговоры Мэн цзы напоминают виртуозные разговоры Сократа: такие же изматывающие вопросы, загоняющие собеседника в угол. Разница лишь в том, что Сократ приставал к юношам на базаре, а Мэн цзы приехал к князю по его приглашению. Мэн цзы вежлив, но никакого избыточного почтения и подобострастия не выказывает. Разговаривает веско и авторитетно, контролирует разговор так, что князь и вздохнуть не успевает...

В современном китайском многие понятия выражаются не одним иероглифом, как в старину, а двумя, с дополнением, помогающим уточнить широкий смысл одного знака.

Во времена Конфуция и Лао Цзы знать / не знать выражалось просто 知 чжи / 不知 бу чжи. С какого-то времени стали говорить не просто 知 чжи, а 知道 чжи дао, буквально «знать дао», «знать путь». Таким образом, китайская идея знания (даже самого простого – «который час?» или «куда впадает Волга?») сформировалась не как «обладание информацией», а как знание пути.

Хотя «река» и не значится в списке словарных значений дао, я все-таки настаиваю, что такое сверх-почетное место в китайской мысли и языке слово дао заняло именно благодаря речному характеру китайской культуры. Река – как образ времени, жизни, жизненного пути, но одновременно – и познания, обретения этого пути. И мир, и его смысл – не статичны, а подвижны, как река.

Соответственно, и образ знания сложился не как «объем информации», а как возможность движения, как «знание, куда идти», знать путь, 知道 чжи дао. Идея дао так густо пропитала повседневную речь, что с непривычки возникает странное чувство: слушаешь простые диалоги в фильмах («я знаю» – во чжи дао; «я не знаю» – бу чжи дао и т.д.), а под ними открывается бездна: знать – это значит знать путь, знать как и куда идти дальше.

勇

Знак храбрости 勇 юн составлен из простого знака (радикала) сила, энергия 力 ли, и знака 甬  юн с довольно пестрыми значениями: некоторые географические реалии; перевернутое ведро; человек, продирающийся через что-то насквозь; и еще одно значение – узкая дорожка со стенами по обе стороны (как средневековая улица или ущелье в горах). 

Перевернутое ведро к храбрости не имеет отношения (разве что человек, храбрый до безрассудства, похож на бегущего вперед вслепую, – с перевернутым ведром, надетым на голову). Но именно это значение главное в сегодняшнем языке. Знаменитый артефакт китайской культуры, подвесной перевернутый колокол в одной из разновидностей называется юн чжун и пишется 甬鍾 (вбив эту пару в гугле, можно увидеть много красивых картинок).

Для понятия храбрости важны другие два значения иероглифа 甬 юн: 1) человек, продирающийся через что-то насквозь; 2) узкая дорожка со стенами по обе стороны. К ним прибавлен знак силы, энергии; и таким образом идея храбрости означает не отсутствие страха (как у Зигфрида в «Нибелунгах»), а решимость, силу воли, готовность пройти насквозь через что-то сплошное и плотное, либо готовность пройти по узкому ущелью, полному опасностей. 

И, поскольку храбрость тут имеет не этический оттенок (как готовность следовать долгу), а чисто волевой, мобилизационный, к ней добавились и более «зверские» значения иероглифа: дерзкий, лютый, свирепый... Т.е. это и в самом деле немножко «голова как перевернутый колокол». Слепая волевая храбрость как ведро, надетое на голову... 

勇

漆

«Лаковое дерево» – не метафора, а точное название растения и единственный смысл этого иероглифа. Латинское название Toxicodendron vernicifluum значит нечто вроде «ядовитое дерево, текущее краской / лаком». Это дерево, из смолы которого в Восточной Азии делается лак. Иногда его еще называют китайским лаковым деревом или японским лаковым деревом. Вся традиционная азиатская технология изготовления лаковых шкатулок, украшений из дерева, оконных рам, мебели и проч. использует смолу этого дерева. По китайски оно называется qī, ци (правда, этим словом по-китайски зовется столько всего, что помнить его большого смысла не имеет).

Лак этот добывается примерно так же, как березовый сок: делается надрез и подставляется сосуд:

***
Как человек на 2/3 состоит из воды, так в иероглифе лакового дерева 漆 два из трех элементов – вода. Причем в двух разных видах – более краткого и более полного радикала воды: 氵 и 水. Третий составной знак – дерево 木.

Между деревом и большой водой, правда, затесался четвертый элемент, человек 人, но его обычно в объяснениях пропускают, считают не самостоятельным знаком, а историческим следом надрезов на дереве:



Они вошли в иконографику лакового дерева. И они, действительно, видны на древних вариантах иероглифа: сначала это просто надрезы, прибавленные слева к картинке дерева, а потом (в последних двух знаках) появился и элемент воды.

***

Почему вода? И почему дважды вода? Понять легко: та вода, которая справа внизу, под деревом (более полный знак), – это то, что вытекает из надрезов на дереве. Получается 桼: дерево, истекающее смолой. Способ получения лака. Возможно, человек между деревом и водой – не случайность, а действительно четвертый элемент, означающий, что смола течет не сама по себе, а как результат работы человека. А второй знак воды, приставленный слева, уже придает иероглифу 漆в целом жидкий характер: лак как итоговый продукт – это жидкость.

***

Лаковые деревья иногда образовывали большие рощи, а иногда насаждались садами. Одно из «взаимных стихотворений» Ван Вэя и Пэй Ди, с которым я уже долго вожусь (отчасти от нехватки времени, отчасти из-за трудности текста), написано в такой роще, и называется: «Роща (сад) лаковых деревьев», ци-юань, 漆園. Надеюсь скоро выложить перевод...

闕

Внешний иероглиф – ворота, mén, 門 – вы все хорошо помните, судя по выражению ваших лиц. Напомню список его значений: ворота, вход, способ делать что-либо, семья, школа, религия-учение, категория. Внутренние два иероглифа рассмотрены в недавних постах. «Антипод», или перевернутый человек ní  屰значит наоборот, вопреки, противиться, непослушный, бунтарь, предатель. «Голодный зевок»欠– обозначение всякого недостатка, от голода и неурожая до дефекта, неполноты, ущерба, порока.

И когда в 門, т.е. в воротах города, усадьбы или дворца появляется всякий сброд: 屰欠, бунтовщики, скандалисты, голодные попрошайки или просто нехорошие, порочные люди с дурными намерениями, это очень плохо. На этот случай по обе стороны дворцовых / усадебных ворот строятся башни для дозорных. Именно эти башни и обозначаются иероглифом què, цюэ,闕. Они стали настолько типичной приметой дворцовых построек, что знаком闕стали иногда обозначать и сам дворец. А еще - наблюдательная башня над входными воротами в город – именно в такой надвратной башне развернулась знаменитая сцена из Троецарствия: Чжугэ Лян играет на цине, приводя в смущение Сыма И и его армию.

И неудивительно, что подобный яркий образ получил моральное истолкование: если человек впускает в себя, т.е. в "ворота своей души" всякую дрянь, то ничьей вины и ошибки, кроме его самого, тут нет. Отсюда и вторая группа значений: вина, ошибка.

Ворота – наверное, общий символ для всех оседлых народов. И использование метафоры ворот для черты, за которой начинаются житейские или моральные проблемы, – тоже: «беда пришла – отворяй воротá».

Бонус-пик: китайская картинка 19-го века (из Эрмитажа), крашеная графика вроде лубка, с изображением той самой сцены с Чжугэ Ляном, которая в книжке "36 стратегий" названа "стратегией пустой крепости".

Разбирая очередные стихи, я наткнулся на знак ши, 世, который изображает три листа на одной ветке, а также составлен как причудливо сцепленные три десятки 十. Т.е. он по графической конструкции означает тридцать, и означает это все: тридцать лет – время одного поколения. Отсюда и список значений ши, 世: поколение, эра, эпоха, период времени, а потом и шире – династия; а потом еще шире – весь мир, вся земля, все люди; а потом и вообще всякое мирское, земное, человеческое.

И весь этот неохватный горизонт значений растет из идеи 30 лет как поколения и картинки трех листиков на ветке. Но все-таки: эпоха, династия – это большой скачок от поколения. Думаю, тут благодаря образу трех листьев на одной ветке идея 30-летнего поколения еще раз утраивается – до полного жизненного цикла: дети, родители и их родители. Так расширение смыслового горизонта становится понятнее.

А эволюция знака была примерно такой:

出話不然，為猶不遠。

木, 本, 末, 未, 朱, 禾, 夭, 夫, 天

Вот черт! Истинно что черт! Ну как это все запомнить?!

Первый, му, 木 – дерево. Это ладно.

Следующие два – это дерево с подчеркнутым низом и подчеркнутым верхом: бэн 本, корень и мо 末, крона, с соответствующей группой производных значений (начало, конец и пр.) Это логично и понятно. Но дальше начинается изощренная китайская пытка.

На мо 末 почти неотличимо похож знак вэй 未, у которого короткая черточка выше, а длинная ниже, и который значит «не, еще не, не иметь», а также «год Овцы, 6-й лунный месяц, ночные часы между 1-3 ам». Как можно их не путать, особенно в рукописи, я не знаю.

А есть еще знак жу, 朱, «красный, киноварь», и изображает он не цветы на дереве, как можно было подумать, а срез (спиленной толстой ветки) либо просто красноватую кору дерева (скорее всего, сосны).

А еще есть хэ, 禾, зерно, крупа, с верхней черточкой, надетой набекрень.

Если лишить его стержня, но оставить черточку набекрень, получится знак яо, 夭, который значит «нежный, слабый, хрупкий, умирать молодым».

А если вернуться к знаку вэй 未, «еще не», так похожему на знак мо 末, крона, и лишить его стержня, то получится  фу 夫, взрослый человек, мужчина.

Ну и конечно, нельзя забыть такой сверх-важный иероглиф как тянь, небо, 天. Он похож на предыдущий знак фу 夫, но у него верхняя черточка длиннее, а вертикальная над ней не торчит. 

Думаете, это все? Это только начало...

***

Зато можно оценить красоту первых иероглифов очередного стихотворения Ван Вэя. Я уже писал не раз, что в китайском, помимо смысловых и звуковых связей, есть еще и графические. Можно играть смыслами, можно созвучиями, а можно еще и графемами, радикалами. Вот красивый пример: 木末芙, дерево, верхушка, роза гибискус (либо лотос, либо магнолия). В начале стоит дерево, му 木; потом оно же с подчеркнутым верхом, мо 末 – крона; потом почти тот же иероглиф, только без стержня и с короткой чертой наверху (это было бы 夫 фу, «мужчина, человек») и еще с добавлением элемента цветы 艹. Получилось  – 芙.

И стихи о том, как в кронах распускаются цветы, будто показывают это цветение постепенно, в процессе, шаг за шагом:

木末芙 

Но графическая игра продолжается и дальше: если первые три иероглифа похожи своей нижней частью, то последние три имеют общий радикал «цветы» сверху. И вся строка выглядит так: в начале просто дерево, в конце просто цветок, а между ними - плавное перетекание смыслов. Две "тройки", сцепленные "общим" средним знаком. Это - тоже часть китайской поэтической техники. 

Есть устойчивая китайская поговорка о красотах природы: 青山綠水, цин-шань-лю-шуэй, «голубые горы, зеленые воды». Перевод неточный; первое слово – не совсем голубые, а скорее тоже зеленые, но отдающие в синеву: сине-зеленые, изумрудные, бирюзовые. Но и выражение «зеленые воды» тоже отдает синевой, воды в нем тоже изумрудно-бирюзовые. Т.е. 青 и 綠 – почти синонимы.

Образ изумрудных речных вод, лю-шуэй 綠水 , уже попадался в стихах Ду Фу, это устойчивый китайский образ, причем реалистичный: воды некоторых китайских рек, особенно в горах, действительно имеют странный изумрудный цвет, зеленый с примесью голубизны. Китайское понятие о зеленом цвете непременно включает в себя оттенок синевы.

Если погуглить выражение 青山綠水, «голубые горы, зеленые воды» и посмотреть на картинки, которыми китайцы его иллюстрируют, то все они – зелено-голубые, во всех есть игра цвета на границе синего и зеленого. И если фотография до него «не дотягивает», ее ретушируют в фотошопе, доводят до ярко-изумрудного колорита. Таков традиционный китайский образ: голубовато-зеленые горы и реки.

Если сравнивать знаки 青 цин и 綠 лю, то второй, лю, больше говорит о чисто-зеленом цвете, о зеленых листьях, о здоровье; но происхождение иероглифа непонятно: он состоит из 糸 шелка и 彔 резьбы по дереву, гравировки; а элемент 彔 резьбы по дереву включает архаичный вариант реки, воды – 氺. Внятного объяснения всему этому я не нашел.

А иероглиф 青 цин выглядит вполне осмысленно: 丹 + 生. Это киноварь 丹 (знак упростился до сходства с луной 月) и молодые растения 生 (знак упростился до 龶). Растущая зелень – это, конечно, более понятный образ зеленого цвета, чем резьба по дереву или шелк (хотя шелк тоже мог ассоциироваться с шелководством и с зелеными листьями шелковицы). Список значений у青 очень широк: тут и зелень травы и растений, и голубизна неба, и зелено-голубой, изумрудный цвет рек, и весна, и молодость, и восток, и пышность, но также почему-то и черный цвет.

Логика знака такова. Идея цвета вообще задается красным, киноварным цветом 丹; а конкретно зеленым его делает молодая растительность 生. Почему киноварь – это цвет вообще? Причин – две. Во-первых, киноварь использовалась для окраски тканей и ассоциировалась с идеей красителя как такового. Во-вторых, киноварь была главным цветом Китая как единого государства, управляемого «сыном неба», императором. Поэтому, например, Конфуций говорит, что ему не нравится когда путают фиолетовый цвет (родовая аристократия) с красным (империя), т.е. когда локальная княжеская аристократия захватывает власть не по чину, и тем самым разрушает страну. Итак: киноварь – это краситель вообще плюс главный китайский цвет. Всем цветам цвет, задающий прочим цветам идею цвета, окраски. (Кстати, русские слова красить, краска – точно так же происходят от красоты и красного цвета.)

Словари пишут, что черный и темно-синий – более древние значения, сильно «позеленевшие» к сегодняшнему дню. Чернота ушла совсем, а синева осталась: если погуглить современные картинки на иероглиф 青, то будут и зеленые, и голубые, и изумрудные, и даже темно-синие. С синим – проблема еще и в том, что его не очень отличают от зеленого. Т.е., отличают, конечно; есть отдельный иероглиф для индиго и синего (蓝); но самый ходовой знак, 青, цин (или цзин), означает всю палитру между синим и зеленым: и чистые цвета, и нечто среднее, бирюзово-изумрудное.

Это не про политику, а про китайский язык. Продолжаю упорядочивать в голове свои штудии. В китайском есть иероглифы, а еще есть «алфавит», «буквы», из которых строятся сложные иероглифы. Они называются радикалами, и, в отличие от букв, почти всегда имеют определенный смысл, выражают/изображают определенные предметы и идеи (вода, дерево, единица, движение, нож, рис, шелк, женщина и т.д.). Этих букв 214 – таков размер китайского «алфавита», который приходится учить новичкам. Радикалы могут использоваться и сами по себе, в простых понятиях; но чаще всего служат строительным материалом для сложных иероглифов. Во втором случае графический образ иногда упрощается: например, вода сама по себе изображается полным радикалом 水, но в сложных словах он сокращается до  氵:  в слове волна   波  или брызгать  濺.

Радикалы измеряются количеством штрихов, т.е. линий, нарисованных «не отрывая кисти от бумаги». Это количество может быть от 1 до 17. Первые 6 радикалов рисуются одним движением: единица 一, вертикальная линия 丨; короткий штрих, «точка» 丶; гнутая линия, слэш 丿 (или 乀 или 乁); «второй» 乙 (или 乚 или 乛); крючок 亅. Самый перегруженный линиями радикал – последний, 214-й, флейта, 17 штрихов: 龠.

Когда из радикалов составляется сложный иероглиф, это похоже не столько на слово, составленное из букв, сколько на фразу, составленную из слов. Сложное понятие, иногда насыщенное высказывание (как не раз замечали те, кто читал мои китайские разборы Конфуция).

南容三復白圭，孔子以其兄之子妻之。 

Нань Жун трижды повторил «Белую яшму»;
Конфуций отдал ему в жены дочь старшего брата. 

(XI-6) 

«Трижды повторил» – это слишком буквальный перевод; имеется в виду «часто повторял». (В наших выражениях типа «я тебе сто раз говорил» тоже ведь не имеется в виду точное число 100.) Фраза звучит почти как шутка; но такова манера Конфуция: мысль строга, а выражение ее элегантно и полушутливо. (Это к недавному разговору о том, что дисциплину формы нужно смягчать гармоничной и элегантной человечностью.)

Ученик Конфуция Нань Жун (лат. транскрипция Nán Róng, также Nangong Kuo) оставивший о себе в истории скудную, но хорошую память. Конфуций называл его цзюнь-цзы и предсказывал, что тот не останется без службы, а на службе не будет делать ошибок. О нем известно только то, что он служил князю царства Лу. Единственный сюжет с его участием: когда начался пожар во дворце, он бросился спасать библиотеку. Некоторые древние тексты, как считается, спаслись только благодаря его храбрости. (Где он был, когда Омар поджег Александрию?!) 

«Белая Яшма», которую повторял Нань Жун, это не название песни из Книги Песен, а начало одного пассажа из длинной и интересной песни, которая называется «Сдержанность» (или даже: самоконтроль, самодисциплина). Фрагмент звучит так: 

白圭之玷、  尚可磨也。
斯言之玷、  不可為也。 

Белой яшмы изъян   –
отшлифовать еще можно;
В сказанном слове изъян   –
исправить уже невозможно. 

Конфуцию понравилось, что Нань Жун дрессирует себя, учит относиться к своему слову ответственно. Действительно: нет более легкого способа нанести вред себе и своим близким, как наобум брякнуть что-нибудь необдуманное (не знаю, как у кого, но у меня этого опыта предостаточно). Человек, относящийся к слову осторожно, – не в смысле притворства, а в смысле ответственности, – это надежный человек, Конфуций прав. 

***

Тут еще звучит одна моя старая тема, которую мало кто понимает: «язык как дом бытия» (Хайдеггер). Язык не как «средство человеческого общения», не как «способ передачи информации», а как монитор личности. 

Не через нравоучения, а именно через развитие у ребенка правильных отношений с языком и здорового чувства языка (не путать с краснобайством, «ученостью», вычурностью речи) умный родитель воспитывает его нрав. Именно язык служит «клавиатурой для ввода» нужного этического кода. 

Но и когда мы смотрим на посторонних, надо прежде всего обращать внимание на язык. Это точнейший из мониторов личности. Языковая глухота (мышление и говорение стертыми словами и штампами) – признак также и моральной неразвитости: человек будет сегодня такой, а завтра другой, «а чо такова?». А изломанность отношений с языком (кривляние, коверкание, мат, «олбанство») – признак глубокой травмы, серьезного дефекта личности. К этому нельзя относиться легко; это верный симптом морального нездоровья. За таких придурков – ни дочерей, ни племянниц выдавать нельзя, уж поверьте и Конфуцию, и мне...