Пока кум Ким называл кума Трампа гусаком чокнутым старичком, а кум Трамп называл кума Кима человеком-ракетой, миру ничего не грозило. Но сегодня в их идиллическую перебранку вмешался кум Лавров, обозвав обоих "детским садом"; и вот тут уже мировое равновесие пошатнулось. Теперь, надо понимать, те двое объединятся, чтобы дать ответ куму Лаврову. Назовут его "жуликом и вором" или еще как-нибудь. Ситуация тревожная.

Брексит потихоньку меняет репутацию Британии к худшему: некогда казавшаяся остроумной, она начинает выглядеть смешной; некогда казавшаяся благородно-уединенной на своем острове, она начинает выглядеть маргинальной. Помпезно начатый выход из ЕС (we take control back) почти сразу скомпрометировал себя скандальным враньем (одно из ключевых обещаний про 350 млн и нац.здравоохранение никто не собирался выполнять); потом оказалось, что цена выхода перекрывает все возможные бонусы; и в результате – никто сейчас не прикладывает таких отчаянных попыток остановить или замедлить процедуру выхода, как само британское правительство. Европа, до референдума пытавшаяся вразумить британцев и предотвратить брексит, теперь его, наоборот, торопит: им неопределенность сильно затрудняет жизнь. А правительство Мей, самое постыдное на моей памяти (ну разве что еще Блэр оставил тяжелые воспоминания), думает только об одном: как остановить брексит, но при этом не потерять лицо. И в результате еще более постыдно теряет лицо...

Марина Хайд, «Lady Disdain», с
очередной своей цианистой колонкой в Гардиан по поводу речи Мей во Флоренции («the most humourless and uptight Brit in Florence»):

…To call the speech optimistic didn’t really cover it. Many of the lines had the flavour of something you’d say if you were leaving your wife of 40 years for a Babestation presenter... This period could be remembered “not for a relationship that ended, but a new partnership that began”…

…It took place in front of a backdrop reading: “Shared history. Shared challenges. Shared future”, which is Italian for “Is it too late if we stop being delusional? It is, isn’t it?” 

Искал по кино-сусекам какую-нибудь хорошую версию Дон Кихота. И все разочарования. Даже британцы (2000) не справились; не ожидал от них такого ножа в спину. От американцев и не ждал ничего. Фильм 33 года с Шаляпиным, который своим утробным басом поет мюзикловые песенки, – нет уж, увольте. Испаноязычный фильм Орсона Уэллеса мог бы быть хорошим, но остался неоконченным, и вдобавок его испортила современная озвучка – хуже самодеятельности. Русский фильм Козинцева с Черкасовым смотрится очень хорошо на этом безрыбье, но и он сильно испорчен казенной «социальной темой». И вдруг наткнулся на испанский фильм 47 года, и все встало на места. Прежде всего, дело в языке: только по-испански разговоры дон Кихота с Санчо звучат естественно. Ну а как только текст полился бальзамом на душу, все остальное – «дело техники». И с техникой там оказалось все в порядке. Сцена с мельницами получилась почти как «Броненосец Потемкин»...

Que disfruten!


Кум Трамп, браня кума Кима, создал роскошный образ «человека-ракеты» (уверен, что авторы мультиков и комиксов его подхватят, будет оглушительный успех, как у Spiderman); а кум Ким, браня кума Трампа, ответил в духе лимериков Э. Лира: «Сумасшедшего американского старичка непременно, наверняка буду укрощать огнем»...


Я же
говорил, что у них там поэтическое состязание, как у Гомера и Гесиода.

 ...

Один старичок из Америки
Не умел сочинять лимерики.
А кум его Ким,
С прищуром таким,
Смеялся над ним до истерики.

Когда-то, говоря о «новом искусстве, открывающем горизонты» и «косной толпе, не желающей его понимать», мы сразу простодушно попадали в лапы к бизнесменам XIX века. Потому что именно в XIX веке, в эпоху коммерциализации искуства, и была придумана эта маркетинговая схема, бесперебойно работавшая почти двести лет; именно тогда были созданы образы буржуазной «косной публики» и длинноволосого «непонятого гения». Никакой «правды искусства» (и вообще правды) в этих категориях не было, ибо искусство ими вообще не оперировало; все это был чистый маркетинг. Игра в публику и гения, как заметил еще Гессе в «Степном волке», была взаимно фальшивой, притворной. И в XIX, и в XX веке надо было четко понимать, что всякий художник (поэт, музыкант), пытающийся явить себя миру в образе непонятого гения, – это мошенник, коммерсант.

Но сегодня эта песня уже не актуальна. Она ушла в прошлое и сменилась другой: всякое мнение – в одну цену, всякое самовыражение одинаково ценно. Век больших «непонятых» Нарциссов, противостоящих «косной» публике, сменился веком маленьких общепонятных нарцисиков, неотличимых от публики. Свю низкорослость они компенсируют массовостью, сопоставимой с количеством самой публики. Непонятый гений совокупился с непонимающей его толпой, и их приплод, мелкий и многочисленный, как икра рыбы, более не претендует ни на гениальность, ни на непóнятость. Идея Гения + идея толпы = идея права на самовыражение, и это самовыражение более не ограничено ни требованиями ремесла (которые раньше работали как фильтр), ни аристократической этикой роста над собой (которая всегда была присуща искусству).


Но надо понимать, что «современное искусство» - это нейтральный термин. Это просто искусство, создаваемое сегодня. Оно разное. То, что наглый и невежественный «демократический Самовыраженец» вытеснил аристократического Мастера, не значит, что Мастер умер. Просто его стало труднее найти и услышать; но ход истории искусства по-прежнему предопределяет именно он. А с остальными, с самовыражающимся планктоном будет как в Дантовом Лимбе: взглянул - и мимо...

Дочь взволнованно вбегает в комнату: "А ты знаешь, как по-испански корма корабля? Попа!" - "Culo, что ли?" - "Да нет, popa!"

Гляжу в словарь - и правда:


popa, f

1) корма
2) хвост
3) сиденье (расположенное по ходу движения - в карете )
4) попа; зад(ница)

Как я мог этого не знать?!

Трудно переносимое зрелище. Улица около начальной школы в Мехико. Только что здание сложилось гармошкой прямо на головы детей. Родители бегают в панике, ищут своих, пытаются проникнуть в руины...

В первом раунде укрощения строптивой Катерины Петруччо дрессирует ее (среди прочих приемов циркового укротителя) бесконечным повторением ее имени: так одомашнивают зверушку, приучают ее к кличке. И еще так внушают бессознательное доверие «к своему» – к тому, кто постоянно зовет тебя по имени. Причем, использует только по-семейному сокращенное имя – Kate вместо Katharina. Как она ни противилась (They call me Katharina), Петруччо не дал сбить себя с толку и продолжал говорить только Kate: в следующих 6 строках имя звучит 11 раз.

You lie, in faith; for you are call'd plain Kate,
And bonny Kate and sometimes Kate the curst;
But Kate, the prettiest Kate in Christendom
Kate of Kate Hall, my super-dainty Kate,
For dainties are all Kates, and therefore, Kate,
Take this of me, Kate of my consolation…


Мое любимое тут выражение – Kate of Kate Hall. Интернет-комментаторы пишут, что в старину имениям давали имена хозяев, и потом, для большего почета, звали человека, пристегивая к имени – имение: какой-нибудь Kent of Kent Hall. Не знаю, правда ли; у Ш. я такого больше не встречал. Но фраза шикарная.

А за ней идет кулинарный комплимент-каламбур:

         ...my super-dainty Kate,
For dainties are all Kates...


Dainty было приложимо и к девушке (изящная, утонченная), и к лакомству (изысканное); а dainties – это уже только сладости. И фраза dainties are all Kates – это каламбурная замена фразы dainties are all CAKES.

Чуть дальше Петруччо начинает каламбурить на тему одомашнивания зверушек, и за именем Kate начинает звучать Cat. Теперь речь идет о превращении дикой кошки 
(wild cat) в домашнюю (household cat):

...For I am he am born to tame you Kate,
And bring you from a wild Kate to a Kate
Conformable as other household Kates


Этот диалог, один из самых остроумных и виртуозных у Шекспира, насыщен игрой слов как мало какой другой. Но в центре его – само имя Катерины, обыгранное как сумма двух слагаемых: Cake + Cat = Kate
В воспоминаниях о дореволюционной жизни мы читаем, что уличные торговцы зазывали покупателей каждый своим кличем, полуговором-полупением, т.е. таким "лейт-мотивом", как в операх Вагнера, чтобы его отличали и узнавали.

В Коста Рике эта традиция жива, только торговцы ездят по субурбиям на автомобилях и их лейт-мотивы записаны и проигрываются безостановочно через мегафон. Вот, только что проехал мужичок, у которого я обычно покупаю яйца:

"Cartón con treinta huevos, llegaron huevos!"

...

Sep. 18th, 2017 07:35 pm
My roof is gone. I am at the complete mercy of the hurricane. House is flooding.

(Dominican PM Roosevelt Skerrit, right now.)

Ближний в окопе залег,  и пулей его не достанешь.
Как же ему втолковать   тезис о братской любви?!

Денис Карагодин откопал в Томском архиве УФСБ стенограмму оперативного совещания в УНКВД по Западно-сибирскому краю – инструкция к началу операции «Большой террор-37». Крайне интересный документ: не официальный циркуляр, а стенограмма живой речи.

Тут надо понимать вот что. Империя зла - это не когда злые люди массово творят злые дела. Это когда зло является структурным принципом государства, "вопросом техники".

"...Вы должны посадить 28 июля 11000 человек ну, посадите 12000, можно и 13000 и даже 15000, я даже вас не оговариваю этим количеством. Можно даже посадить по первой категории 20000 чел. с тем, чтобы в дальнейшем отобрать то что подходит к первой категории и то что из первой должно пойти будет во вторую категорию. На первую категорию лимит дан 10800 человек. Повторяю, что можно, посадить и 20 тыс., но с тем, чтобы из них отобрать то, что представляет наибольший интерес...

...Вы не смущайтесь, что лимит такой же и заставьте народ искать контрреволюцию с тем, чтобы мы могли ставить эти дела на тройке по рассмотрению РОВСовских дел... перед вами стоит задача вскрыть организованное подполье, дела не свертывать, а наоборот развертывать и развертывать борьбу с организованной контрреволюцией...

...Стоит несколько вопросов техники. Если взять Томский сектор и ряд других секторов, то по каждому из них в среднем, примерно, надо будет привести в исполнение приговора на 1000 человек, а по некоторым до 2000 человек... Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение и место, где закапывать трупы.
 Если это будет в лесу, нужно чтобы заранее был срезан дерн и потом этим дерном покрыть это место, с тем, чтобы всячески конспирировать место, где приведен приговор в исполнение потому, что эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма...

... Не думайте, что это такое простое дело, по Мариинску, например, надо будет, примерно, привести в исполнение 1000 приговоров, в среднем по 30–40 каждый день. Особенно тяжело это будет в таких оперсекторах, как Черепаново...

... Вопрос об учете семей. Семьи должны учитываться параллельно с проведением операции... Стоял вопрос, чтобы семьи первой категории выслать сразу, а когда подсчитали, что это будет стоить, вышло 1 миллиард рублей. Выходит – это очень дорого. Все семьи первой категории высылать мы не будем, но на учет их надо взять. Из этого учета наиболее активные семьи придется, видимо, высылать в этом году...

... Горючее нам увеличивают на 35 тонн в месяц. Это должно обеспечить каждого начальника сектора горючим. Нужно, чтобы через 3-4 дня наряды были даны и запас этот являлся неприкосновенным фондом на местах, иначе вы не свезете арестованных и не вывезете расстрелянных. Все это надо предусмотреть...

...Для приведения приговоров в исполнение отберите начальника тюрьмы, из курсантов, из фельдсвязи, причем отберите с таким учетом, что надо будет копать, грузить, отвозить. Машины мы дадим, а шоферов у нас нет...

... <?> всех заведывающих кладбищами и посадите туда своих людей, а если это контрики, прямо арестуйте их. На это время можно посадить своих людей из оперативников, из кого хотите и платите сколько угодно.
 Когда на кладбище будет свой человек, вы себе развяжете руки. Я не представляю ни одного заведывающего кладбищем, которого нельзя было бы посадить. Подберите материал и посадите...

...Первая операция по всему Союзу начнется 28-го июля..."

Думаю, уже последнему тугодуму понятно, что атака на «Матильду» организована церковью, – пусть даже она и жеманится, и складывает губы бантиком, открещиваясь от своих бойцов-поджигателей. И понятно, что никакая грудь Матильды им не интересна; это только повод для захвата бОльшей власти – шантажом и запугиванием целой страны. Все полит. силы готовятся к «уходу Путина»: просчитывают варианты, сколачивают коалиции, рисуют карты будущих сражений. Чем ряженые хуже? У них тоже есть план крестового похода к Центральному Корыту. Операция «Матильда» - один из этапов этого похода.

На удивление храбро повел себя Мединский, выступивший против всей этой бородатой сволочи. Вот уж шустрила и проныра; но тут он не стал тихо отсиживаться, как это принято у российского начальства, а пошел в атаку, рискуя своей карьерой:


«Не знаю, какими соображениями руководствуется уважаемая г-жа Поклонская, затевая и поддерживая этот гвалт. ... Тем более не готов разгадывать мотивации разнокалиберных "активистов"-поджигателей, нагло именующих себя "православными".»


Церковные начальники в интервью печально качают головой, говоря, что Мединский совершил «политическую ошибку», поддержав "Матильду". Верно: как политик он сильно рискует и ничего не выигрывает. Только ведь ему и терять нечего. Как бы ни был он плох, играет он – в светской команде; с бородатыми у власти ему не уцелеть. Церковь давно уже стала всероссийским Фомой Опискиным. Если она станет еще и «главным полковником», Мединскому придется, самое меньшее, проститься с портфелем.

Впрочем, всякий разговор о русской политике уже давно звучит как тексты Кафки: все рубежи здравого смысла давно пересечены. После глубокой опричнизации и талибанизации России, нормальный «дискурс» там уже невозможен.

Повторюсь: одно из главных умений в жизни – вовремя сказать «нет». Упустишь момент – окажешься в абсурдном кафкианском мире, где уже поздно и бессмыссленно говорить «нет», где исправить все можно только огнем и серой...

Laurel and Hardy, конечно, не «мастера искусств» и смеяться над их комедиями можно только после сдачи всех позиций хорошего вкуса и безоговорочной капитуляции чувства юмора. Но одна забавная деталь их комедий стала классикой кино. Это боевые фуги: длинные сцены взаимного битья или «нанесения материального ущерба», которые развиваются либо вширь (растет число участников), либо вглубь (растет масштаб ущерба). Сцены эти так хорошо рассчитаны, а их развитие столь безупречно соответствует классическим представлениям о форме, что на «игру актеров» (т.е. их убогое кривляние) перестаешь обращать внимание. И этот голливудский классицизм (без кавычек), т.е. совершенно моцатовское изящество формы – единственная причина, по которой эти несмешные фильмы с ужасными актерами не теряют своей свежести.

Сцена из 
Big Business (1929) была выбрана по соображениям злободневности: это лучшая иллюстрация разгорающихся коммунальных дипломатических дрязг между Москвой и Вашингтоном, всех этих отобранных парковок и закрытых консульств. 

 

 

Иногда по утрам от чтения новостей у меня возникает чувство, что я проснулся не в тот мир. Вот и сегодня: читаю, что, наконец-то, после многолетнего ожидания, почтенной публике будет показан ледоруб Рамона Меркадера, обрызганный кровью и мозговым веществом великого Льва Троцкого.

В свое время его стащил со склада улик и припрятал шеф полиции Мехико-сити, потом ледоруб унаследовала его дочь и 40 лет хранила под кроватью, пока не решила продать (“
I am looking for some financial benefit, I think something as historically important at this should be worth something, no?”), а у нее купил частный коллекционер, автор книг по истории шпионажа И вот, наконец, - тадам! - его выставит на всеобщее обозрение Вашингтонский музей шпионажа, наряду со множеством других ценных артефактов. Спешите видеть!

Бывают списки донжуановские. Бывают списки Синей Бороды (инвентаризация в кладовочке). По аналогии, видимо, должны быть и клеопатрины списки, удобно сочетающие первые два в одном.

Но меня сейчас больше занимает составление других – расстрельных списков. Или, точнее, отстрельных. Для отстрела потенциальных бойфрендов моей дочери. Тут надо действовать на опережение...

В предыдущем посте я писал о странностях русского правдоискательства: повышенная чуткость к фальши и при этом повышенная лживость, пополам с карнавальным глумлением. Сегодня случайно обнаружил в новостях, что на российском ТВ на 1-м канале есть передача «На самом деле», где посетителей допрашивают, подключив их к полиграфу. Ах, ядрена вошь, как же я мог забыть про допрос, эту излюбленную на Руси форму правдоискательства!..

Конечно, развращение общества шло давно, с самого начала эпохи правления ложи КГБ, с 2000х годов, когда завелась мода на чекистский стиль. Русь тогда в очередной раз «слиняла в три дня»: многие стали вдруг страшно циничны и «геополитичны»: ни слова в простоте, все с холодной чекистской ухмылочкой; люди перестали интересоваться пониманием происходящего, массово заменив его конспирологией.

Так что неудивительно, что после стольких лет кагебизации на ТВ завелась передача, играющая в «органы»: вся страна, вместе с допрашивающим, затаив дыхание, смотрит, дернется ли стрелка полиграфа (или что там у него дергается), расколется ли допрашиваемый....

Mentira

Sep. 4th, 2017 03:49 pm
Вранье - вряд ли где-то этическая норма, но везде - статистическая норма. Разнится лишь отношение к нему в разных культурах - от нетерпимости до спокойной привычности. Немцы, наверное, самые последовательные адепты религии Честности. Treue, Wahrheit - наверное, главные традиционные немецкие ценности (а вовсе не орднунг пресловутый). Поэтому немцы были так хороши в философии, в науке и в музыке (!). Да и в обыденной жизни - те немногие немцы, которых я знал, были со мной заостренно честны и очень болезненно реагировали, если кто-то им врал (дело было в Москве).

Русское "правдоискательство", русский культ Правды - вещь двусмысленная. С одной стороны - действительно, повышенная, почти экстрасенсорная чуткость к фальши, которую я не встречал у других народов; с другой - какая-то невероятная карнавальная лживость: все, за что ни схватись - не то, чем себя называет. И невероятная переменчивость. Все помнят, как сказал Розанов после революции: "Русь слиняла в три дня".

Но вот в романских культурах дело совсем швах. Никто вообще не старается быть честным и не ждет честности от собеседника. Слово - только инструмент достижения цели; никаких требований Правды и Честности к нему не предъявляется. Забавно наблюдать это в испанском кино: сюжетописцы не могут обойтись без штампов: "герой хочет узнать всю правду до конца". Но на фоне беспросветной романской лживости, подобным героям не очень-то и веришь, и пафос правдоискательства по-испански меня ну совсем не убеждает.

И самое смешное, что эти "герои-правдоискатели" добиваются своих целей исключительно ложью и интригами; слово они умеют использовать только манипулятивно
. Произнеся дежурную патетическую фразу о Правде, они тут же, в том же абзаце начинают врать - как соловей поет. И вот это уже звучит аутентично. Тут Станиславский сказал бы "верю".

Остановись, о прохожий, возьми-ка метлу и совочек:
Мусор с могилки смети, тряпочкой фото протри...

А чего газеты так дымятся корейской темой? Наоборот, можно успокоиться. Ким со своей бомбой окончательно закрыл тему войны, и без того маловероятной. А заодно загнал Трампа в цугцванг. Всякое грозное fire and fury, которое он отныне произнесет (а произносить он будет вынужден), выставит его все большим дураком, слабаком и пустозвоном, потому как сделать он ничего не может. Теперь уже точно.

Пресловутая "восточная хитрость" опять взяла верх: Ким брызгал слюной, прикидывался психопатом-агрессором, "держите меня семеро", а в это время форсированно завершал строительство ядерного щита. Никуда он нападать не будет, выкиньте из головы; он строил непробиваемую оборону для своей страны - и построил. Оказался вполне рациональным и решительным правителем.

Сковырнуть его теперь будет трудно. Ни в какой самоубийственной "гонке вооружений" Ким участвовать не будет, ему это не нужно. Гонка для него закончилась. Сам факт наличия ядерной бомбы (плюс огромная армия) защищает его вполне достаточно: никто не будет затевать войну с неизбежно высокими потерями. И меньше всего - Трамп, пришедший на лозунгах изоляционизма.

Кима мог бы свалить только новый Рейган, готовый сосредоточенно и терпеливо душить Кимово царство экономически. Но вряд ли это случится. Корея для Штатов - не то, что СССР, не враг номер 1. Поэтому, после нескольких недель ритуального шума, ее предоставят самой себе: выплывет - ладно, утонет - тоже ничего. 

Все это - исходя из предположения, что среди участников этой истории нет настоящих злодеев и психопатов. Я, по крайней мере, таких не вижу; но могу и ошибаться...
На правах жертвы простуды, сегодня я нецензурно ругаюсь. В испанских ТВ фильмах самое частое ругательство - cojones, употребляемое как вводное или выводное слово с чем угодно. Второе по частоте - joder, а третье, конечно, (читатель ждет уж) hijo de puta. Или просто puta. И все. Такое вот оно убогое, испанское телевидение. ¡Cabrones!
У дона Хуана на завалинке очень ловкий тролль цепляется к каждому прохожему и почти каждого раскручивает на долгий бессмысленный разговор, тема которого может поворачивать в любую сторону. Удивительно: то ли людям нравится, то ли не замечают, что тролль их специально ловит за язык и начинает водить длинными сусанинскими тропами, по лесам да болотам, заматывая и забалтывая в полное свое троллево удовольствие...

5.15

Sep. 2nd, 2017 05:14 am
Бессонница. Светает. На море это волшебный момент. Единственная работающая вебкамера на тихоокеанском берегу (в Пунтаренасе) дает такую картинку.



Сейчас у местных рыбаков - пятнадцатиминутка счастья. С первым светом к берегу подходят большие стаи крупной рыбы, и тут только успевай закидывать. Через 15 минут все кончается, можно идти по домам. Самые сноровистые уносят 3-4 рыбины по 4-5 килограммов каждая. Обычно это jurel длиной от полуметра. Остальные уносят по 1-2 рыбины. Опоздавшие, т.е. не пришедшие к 4.45 и не приготовившиеся к Великому Рыбоявлению (которое происходит ровно в 5.00), уносят собственный кукиш.

Разумеется, это происходит не в каких попало местах, а в рыбных (которые знать надо; я - знаю, да не скажу). И не круглый год. Но - много где и много когда. 

(фото из сети)

Когда у человека сложные отношения с родителями, это вполне естественно, и это можно понять. Когда человек расходится с родителями во взглядах, или даже разругивается с ними навсегда и уходит, хлопнув дверью, это трагично, но это тоже можно понять. Когда человек начинает публично злословить родителей, поливать их грязью, это уже не трагично и не подлежит «пониманию». Это уже низость, глубокая непорядочность. Как бы ни были плохи те родители, эти дети в итоге оказываются на ступеньку ниже.

То же касается отношений со страной, где родился и вырос. Можно ее не любить, можно разругаться с ней, отвергнуть принятые в ней «правила жизни» и уехать, хлопнув дверью. Можно навсегда «вычеркнуть себя из списков». Можно даже в конфликте принять другую сторону, если моральная правда – за другой стороной. Это трагично и болезненно, но это всегда можно понять. Ничего недостойного в этом нет. Но в отвязном злословии в адрес страны, где родился и вырос, в постоянном фельетонном сладострастии – уже есть что-то очень низкое.


В конкретном случае моей страны все немножко сложнее. СССР был не страной, а «проектом», осуществленным в моей стране (или точнее – на ее трупе): тут возникает некоторое раздвоение. По поводу этого «проекта», который был чистым беспримесным Злом, я не чувстствую за собой никаких моральных обязательств, и считаю себя в праве на любую степень язвительности и жесткости оценок.


Но в отношении страны я бы предпочел держаться того же правила, как и в отношении родителей: ссорься, рви отношения, хлопай дверью, но не поливай грязью. (И не присоединяйся к тем, кто это делает, каковы бы ни были их резоны.)


Вот вам пример для обдумывания. Один очень близкий мне человек в конце 80-х с большим трудом вырвался из СССР в Европу; его не выпускали, и вопрос решался на уровне переговоров премьер-министров (тогда был Рыжков). Эта история была тихая, подковерная, в газеты не попала. В стране, куда этот человек приехал, его лично принял премьер-министр; ему намекнули, что от него ожидаются политические заявления определенного толка, за которые его предполагалось наградить жильем и благами.


Но, хотя СССР не был для него родной страной (он был родом из зап. Европы), и в этой стране с ним обошлись более чем жестко, он посчитал подобные заявления для себя недостойными и непорядочными (при том, что в советский период своей жизни держался крайне антисоветских взглядов). Его понятия о порядочности и достоинстве заставили его удержаться от дешевого «разоблачительного» дискурса. Пришлось, соответственно, обойтись без благ, а устраиваться как-то самому (в очень преклонном возрасте).


Этот человек принадлежал другой культуре, другой эпохе и имел другие представления о порядочности. С тех пор планка сильно понизилась, и я не знаю, много ли найдется сегодня людей, еще способных держаться ТОГО уровня (себя не исключаю). Или хотя бы способных понимать, о чем идет речь...


Я не хочу переводить разговор на себя; немногочисленные читатели этого журнала знают мою позицию, а перед случайными прохожими мне отчитываться незачем. О других тоже не хочу ничего говорить: я им не судья и не наставник. (Равно как и другие мне – не судьи, не экзаменаторы и не наставники; это тоже желательно помнить.) Я просто для себя пытаюсь прояснить, «что такое хорошо и что такое плохо» – в той ситуации, в которой нахожусь.


Если кто-то будет комментировать:
please, chill out.